“Дорога уходит в даль” А. Бруштейн

книга, которую будет читать ребенок

Книга, которую будет читать ребенок!

Предлагаю отрывок из произведения А. Бруштейн “Дорога уходит в даль…”  Эта книга является первой из трилогии и основана на биографии автора. Будет интересна детям от 9 лет. 

Как я уже сказала, это книга, которую будет читать ребенок. Сначала можно читать ему вслух. Если читать с выражением, то он быстро заинтересуется и захочет читать сам.  Этот отрывок будет интересен и нам, родителям. Многие из нас своей гиперопекой и переживаниями портим жизнь не только себе, но и собственным детям. Узнаешь себя?

– Ну-с,- говорит папа,- зачем я вам сегодня понадобился?
Серафима Павловна, которая перемывает чайную посуду, отрывается от
этого дела и, прижимая к груди мокрое чайное полотенце, отвечает папе
грустно-грустно, как Рыцарь Печального Образа:
– Яков Ефимович… Для меня прежде всего бог, а потом – сию минуту! –
вы. Сколько уж раз вы моих детей спасали, спасите и теперь. Чем хотите
лечите, только вылечите!
– Да от чего их лечить, Серафима Павловна, голубушка? Здоровые дети…
Серафима Павловна .опускается на стул и начинает плакать. Не найдя
своего носового платка, она вытаскивает платок из кармана мужа и горестно
сморкается.
– Яков Ефимович! – говорит она с легкими всхлипываниями.- Ни-ка-ко-го
аппетиту нет у детей! Не едят ни-че-го! По десять копеек плачу им за каждый
стакан молока, только пусть пьют! Вот до чего дошло!
Владимир Иванович высоко поднимает плечи и ожесточенно пыхтит трубкой.
– Умалишотка! – он сердито кивает папе на жену.- Восемь стаканов молока
в день выдувают дети,- по сорок копеек каждой за это. Да у меня на заводе
рабочий того не получает!
Владимир Иванович очень волосатый. Такое впечатление, что волосы его
уже и девать некуда, они запиханы куда попало: в нос, в уши… А сросшиеся
брови – как толстая, мохнатая гусеница, изогнувшаяся над глазами.
Серафима Павловна, положив круглый, как яблоко, подбородок на круглую
руку, скорбно смотрит на папу:
– Яков Ефимович!..
– Ну хорошо… – Папа достает из кармана записную книжечку и карандаш.-
Прошу вас, Серафима Павловна, перечислить мне по порядку, что именно ваши
дети съедают за день.
– Утречком,- старательно припоминает Серафима Павловна,- подают им в
постельку парного молочка…
– Выпивают?
– По десять копеек за стакан… Это в восемь. А в девять – завтрак:
какао, яички – свеженькие, из-под курочек,- сметана, творожок, сыр,
ветчина… И обязательно одно горячее блюдо!
– Это в девять,- отмечает папа в книжечке.- А дальше?
– В одиннадцать опять молоко…
– По гривеннику за стакан?
– Иначе не пьют! – вздыхает Серафима Павловна.- А в час – обед.
Обыкновенный: три-четыре блюда. В три – опять по стаканчику молочка. А в
пять – чай… ну, булочки сладкие, печенье, варенье, фрукты свежие, летом,
конечно, ягоды…
– В одиннадцать – молоко, в час – обед, в три – опять молоко, а в пять
– чай,- записывает папа.
– А в семь – ужин. В девять – молоко, и спать… И все!
У папы дрожат губы и подбородок: это он удерживается от смеха.
– Итого,- заключает папа,- они у вас едят каждые два часа.
– Едят они! – Глаза Серафимы Павловны наливаются слезами.- Кусочек
того, капельку этого, здесь глоточек отопьют, там вилкой поковыряют,
размажут, раздрызгают по тарелке, и все!.. Яков Ефимович, дорогой, ну
скажите, вы ученый человек, чего им еще нужно, детям моим?
И вдруг папа начинает хохотать. Он хохочет, нагнув голову, словно
собираясь долбануть носом собственное колено. Он весь сотрясается и плачет
крупными слезами, слезы застилают его очки, как дождевые капли – оконное
стекло.
– Чего им еще нужно при таком питании? – переспрашивает он сквозь
смех.- Второй желудок им нужен! Не может один желудок все это переварить!
– Я ж говорю: умалишотка! – хохочет и Владимир Иванович.
– Вот что, Серафима Павловна… – Папа уже серьезен, даже строг.- Вы
хотите от меня совета? Так вот: уменьшить детям порции вдвое и кормить их
реже. Восемь раз в сутки даже грудных детей не кормят.
Серафима Павловна внимательно слушает. Однако папино предложение ей,
видно, не нравится, у нее какая-то другая мысль.
– А что, Яков Ефимович,- пододвигает она свой стул, как бы собираясь
поговорить о чем-то более секретном,- что, если я буду звать к обеду, к
ужину двух-трех, ну, вроде гостей… хотя бы детей наших рабочих? Понимаете,
для компании, для аппетиту, а? Как вы скажете?
– А что ж! – одобрительно отзывается папа. – У тех-то ребят аппетит,
наверно, хороший – может, ваши с ними вместе лучше есть будут.
– Ты придумаешь! Умалишотка! – недовольно ворчит Владимир

Добавить комментарий

 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *